2. Ветераны: Новая выставка картинок открылась, меняя выставку живописи Байкала и Крыма. Новая выставка, открытая в честь шестидесятипятилетия советской победы во второй мировой войне, включает в себя картинки, нарисованных ветеранами. Сюжеты их –– бой на фронте, возвращение к любимым, культура воспоминания этой истории.

Работающие в Доме говорили мне –– больше раза –– что «это не настоящие художники», но это было интересный момент. Понятно, что они имели в виду, что писатели этих картинок не получали художественное образование, но, мне кажется, что значительное количество писателей в Союзе тоже не имеют диплом в филологии. Просто интересно…

3. Новички: Я присутствовал на собрании молодых писателей, когда молодые писатели приносят свои произведения на встречу с членами Союза, чтобы получить критику, и также для того, чтобы видеть как старшие писатели тоже получают критику, поскольку старшие тоже обсуждают свои произведеения.

Мой выбор отрывок также отражает эту пропорцию размышления–действия. Мне кажется, что активной чертой современной литературы является увеличившееся место для размышления писателя, его «поток сознания». Писатели вроде Солженицын и Улицкой также пользуются техникой минимализации прямой речи в своем повествовании, чтобы получилось ощущение филосовствовании в рассказе.

Я также переводил некоторые части из этих вот–вот выбранных отрывок, но меня привлекла, опять, редакция того, что я уже несколько раз пересматырвал. Баланс между литературной, образованной речью и разговорным стилем получается с трудом, особенно потому, что писатель сам колыбается между этими стилем, иногда повествуя как будто бы сидел за столом и болтал с близкими, иногда пиша в чистом, изящном языке. Я решил, что наверное лучше подражать всем изменениям стили писателя, и сделал некоторые исправки.

К сожалению, Лаптева не было у себя, когдя я в Доме занимался и потому, встреча с ним не происходила.

Цель этой недели насчет перевода была дочитать произведение до конца и определить, какие отрывки войдут в перевод. Стало ясно, что мне будет невозможно перевести все отрывки, которые я бы включил в своем переводе. Жалько, что не закончу работу над ним до конца стажировки, но все же радуюсь тому, что никакого стресса не будет, чтобы я все довел до конца, пока я еще являюсь «стажером»: можно спокойно и тем важнее, качественно перевести, редактировать, и закончить все на свое время.

Планирую вести разговор с Лаптевым в следующую неделю, чтобы разделить свои впечетления о его рассказе, чтобы обсуждать то, что нам временно окажется интерсно (!), и чтобы уточнились и разъяснились некоторые места в произведении, которые касаются моего перевода. И, к сожалению, встреча будет, чтобы попрощаться, так как это будет последная неделя оффициальной части стажировки, а я не знаю, будет ли время у меня продолжать ходить туда и заниматься там.

Особо интересной мне оказалась презентация книги «Закона Тайги» (фамилию писателя я не услышал). Интерес в том, как сначала, другие присутствующие писатели, среди них и члены Союза, меренно хвалили книгу и писателя –– не только из вежливости, но и из побуждения, что это действительно хороший сборник рассказов об отхоте. Но, чем дальше говорили о книге, тем громче хвалили писателя за произведение, именно, тем, что она открывает и какую–то общечеловеческую истину, как и все хорошие книги, с моей точки зрения, и открывает экологическую тему без определения экологической темы, как основная тема. Присутствующие стали достаточно подробно обсуждать российское законодательство, регулирующее отхоту, и хотя бы очень интересно было, скорее всего, ведущая презентации остановила разговор в интерес времени, и презентация закрылась.

Таким же образом, я также хвалюсь эту книгу, которую я так же, как и некоторые хвалующие на собрании, не читал. Хвалю ее за то, что она открыла диалог о роли демократии в экологии и о роли демократии в экономии страны, сильно руководимой государственной властью. Вот и в чем суть литературы!

Так как произведение достаточно длинное, я не успею перевести его полностью, и поэтому, работа только касается отрывок, выбранных мной. Таким образом, я надеюсь, что я построю английский текст, легко читаемый хотя бы целого произведения не будет. Потому, я также почитал рассказ (насывается «Как я работал охранником») дальше, чтобы определить, какие части я включу в перевод.

Редакция и перечтение своей работы занимают, наверное, гораздо больше времени, чем первый перевод. После перевода первых страниц десяти я определил главные мои цели: перевести оптимизм и юность авторского голоса, присутствующие в повествовании; добавить некий аспект своего художвенного мысля в английскую версисю; держать высокий уровень читаемости, содержаемая оригинальным текстом.

Разговорный стиль помогает достичь желаемого голоса, и хотя бы таким стилем я уже долго не пользовался, получается не с трудностью. Мне нравится и также не трудно добавлять мою культурную и языковую интерпретацию в перевод. Однако, баланс этих двух аспектов с тем важнее аспектом читаемость англоговорящим, – это самый трудным.

Большой частью редакции у меня является выбор того, лучше ли сохранить русские выражение, голос, культурный аспект целиком, или надо упростить этот для версии на английском.

Работа со словарем, и также с другими (или с проходящими, или с писателем вообще в Доме) – все помогают. Я собираю список вопросов к самому Лаптеву, обсуждение которых, я надеюсь, будет в следующую неделю.

В эту неделю состоилось двое мероприяития в Доме литератора: в среду, совсем новый литературный журнал местных писателей вышел в свет Иркутский альманак и представился на презентации, а в четверг, собрались на беседовании участники другой организации писателей, в котором принимают участие и члены самого Союза писателей с другие, не за исключением некоторые школьники.

Зачем еще один журнал публиковать, если денег не хватает на постоянное издательство действующего дольше Сибирь? Как и я узнал на презентации Альманака, не только новый создали для того, чтобы другие, не так известные как бы «новички» смогли публиковать свое творчество на напечатанной странице рядом с теми более признавемыми членами Союза, но и для того, чтобы город Иркутск имел собственный сборник своих писателей, отделенный от остальных в Сибири.

Поэт читает стихи на презентации нового журнала «Иркутского альманака».

В речах, с которыми всякие сотрудники журнала выступили, говорилось о том, какое счастье – видеть свои слова в книжке, и о том, как хорошо, что молодые со старыми, новички с профессиональными, и т.д. и т.п. может приступить в свет с хорошими стихами, рассказами, все в своем городе. Хотя бы денег мало было для выпуска больше тысяч экземпляр, и едва ли будет сверхняя прибыль, так как есть желающие работать к этой достойной цели, чем больше художесвенная литература, кажется, тем лучше.

Писатели читали кругом из книги или на изуст свои стихи, все аплодировали, и народ разшелся.

Сегодня до начала собрания я разговарывал с одной молодой женщиной в восьмом классе, Валерией, которая потом достаточно удачно поступил в смешанный союз молодых и других писателей с чтением своих стих. Она надеется приступать в театральное училище или на филологический факультет госуниверситета, стать каким-нибудь видом художником, и съездить в Америку, хоть бы из Иркутской области дальше Красноярск.

На встрече, три присутствующие девушки прочитали некоторые свои стихи, ведующая им подала ее оценку, и потом все остальные (человек пятьнадцать, наверное) читали из почерк своего нового произведения, чтобы им посоветовали другие там, будто бы типа круглый стол или мастерская. Точнее говоря, это на самом деле было круглый стол.

Остальные часы недели я занимался переводом автобиографического рассказа Лаптева. Народ (писатели, то есть) был мало и тот день, и другой, поэтому, мне не удалось вести интервью с другими в издательстве, или подробнее поговорить с Лаптевым или Барановым.

24 числа, я пришел в Дом Литератора и попил чай с секретарем Галиной Людмиловной, пока ждали Баранова или Лаптева. Вот такой момент: мужчины писатели Союза среди себя чаще всего обращаются друг к другу фамилией, а к женщинам именем или именем-обществом, и когда мне приходится спрашивать, у себя ли кто-нибудь, это также фамилией.

Лаптев пришел, и мы с ним стали разговаривать о некоторых его взглядах, касающихся работы в издательстве, литературы и языка, любимих им писателей, общества и политики. По биографии он окончил университет с физически-математической специальностью и давно работал в сфере радиотехники. Когда по его словам «наступила свобода и можно было не работать, нас отпустились на волю», и ему казалось, он должен писать, именно фантастику. Пишуя уже почти 20 лет, его опубликовали десятки раз, и он сейчас является членом Союза и главным специалистом по издательским вопросам журнала Сибири.

Откровенно напишу, что это не мой любимый жанр, но у Лаптева хорошее размышление о том, зачем писать фантастику. Кроме того, что сильно влияли на него авторы вроде Оруел и Брэдбури, он верит в прогрессе общества и технологи и надеется на лучшее, которое наидется у него в «сайенс–фикшэн». Счастье, по его мнению – возможно для человека.

Эта вера, надежда видны с открытой ясностью в произведениях, которые я уже читал, как и на его лице и в его речи – особенно когда речь шла об Америке, где он мечтает бывать.
После разговора я продолжал чтение его авторский сборник рассказов и повестей, Блага весть, искал текст перевести.

Следующий день, после того, что я починил сломанный диван в главном зале, как меня попросили, Лаптев подал мне электронническую копию всех его рассказов, чтобы выбрать. В конце концов, я решил перевести автобиографический рассказ (или отривки из него, если будет невозможно его перевести полностью), опубликованный в общенациональной литературной газете, затем как отдельная книга, о том, «Как я работал охраником». Осознаюсь, что эти биографические, идеологические и личные черты писателя мне придется как-то переводить в английский текст, чтобы они присутствовали так и ярко, как они есть на русском.

В четверг состоилась презентация нового романа, написанного членом Союза. Народ собрался, потом выступали речами, хвалящими писателя, и наконец он прочитал отрывку.

Олег и Павел Авенариусы представляют свою выставку с Ю.И. Варановым.

17 МАРТА (6 часов): встреча с руководителем, интервью с главным редактором журнала «Сибирь», исследование о экономических проблемах малого издательства, знакомство с отделом редакторсвта, съемка открытие художественной выставки.

Мы с Ю.И. Барановым обсуждали возможности выполнения моих всяких идей для проектов в течении стажировки. Хотя бы у него хорошо принялась мое желание больше узнать о местной литературе через какой-то проект, пока не решилось, как именно это получится.

Насчет перевода, он мне помог договорить встречу с Лаптевым эту тему обсуждать подробнее. Он срочно ответил моему желанию заниматься в издательстве журнала (объясню потом).

Еще обсуждались две темы, которые я пробовал всю неделю изучать: первая – роль интернета в Союзе, и вторая, хотя бы она свяазнна с первой – экономические проблемы и общий вопрос «Зачем писать?». Кажется, про первый вопрос об интернете он чуть чуть опасался согласить, что я как-то смогу помочь Союзу по этому поводу, так как это пока мало изучаемый вопрос.

В ответ второго вопроса, «То зачем писать, если экономическая выгода так мала?» он подал три причины.

– Нам нечего делать долгими зимними вечерами. Деньги. И у нас очень сильное ощущение, что имеем что-то сказать людям. Это Шухшин сказал о писателях, что «мы навось, на котором можно вырасти что-то хорошое».

Баранов шуточно добавил, что не смотря на ругательные вопросы жены, где же деньги, «Судьба такая».

Увы, как и узнал в интервью с главым редактором «Сибири» В.В. Козловым, тогда это очень сильное ощущение такое, когда Союзу так приходится терпеть критику. Критика и о том, что они пользуются государственным финансированием, и о том, что этого не хватает и потому, приходится прерывать, времени от времени, выдачу журнала, не смотря на 75-летнюю историю общества.

Кроме актуальных проблем общества и некоторых интересных деталей его ранней рабочей жизни, Козлов описывал процесс издания журнала, с сбора и редактирования статей, до его роли в презентации и рекламе журнала. Хотя бы такие вопросы еще важные для него, он редко касается финансовых дел; это другое учереждение справляется с спонсорами и т.д.

Пока я читал несколько статьи о тех же вопросах, я знакомился с Верой, доброй женщиной, занимающейся в том же кабинете, где Козлов.

Было еще открытие новой выставки картинок двух иркутских художников, отца-сына (Павла и Олега Авенариуса), сюжетами которых являются озеро Байкал, природа. Я снимал фотографии для Дома, пока председатели Дома и художественных обществ с художниками самыми обращались скромной аудитории несколькими словами.

18 МАРТА (,5 часа): презентация новой книги в Библиотеке им. Уткина (отменили).

Должна была состоиться презентация новой книги поэзии одного из членов Союза, на которую Баранов меня пригласил, а после 30 минут, поискав там, где будет презентация, мне сказали, что ее отменили.

19 МАРТА (4 часов): в магазин, чай с секретарем, формулирование проектов, чтение Лаптева/подготовка к возможному переводу.

В моем разговоре 17 марта с Козловым, он мне сказал о наростах дерев, от которых ремесленники делают разные всякие вазы, сувениры. Его интересовало, по скольки продаются вещи такие («вяткие рабойки?») в магазине, и я предложил сходить туда и узнать. Поэтому, я сегодня зашел в магазин и узнал. Действительно, интересные вещи.

Я вернулся в Дом литераторов, меня почти не впустили до официального открытия здания, если бы не мое об­ъяснение (сотное) того, что это такое стажер, и чем я там занимаюсь… А впустила Людмила Бруновна (уже там третьий секретарь…), и мы попили чай.

Неожиданные встречи задержали и Лаптева и Баранова, поэтому нам не удалось поговорить о занятиях перевода или других, поэтому, я читал статьи журнали и собрание рассказов Лаптева, которое он мне подарил (с эпиграфом!) в среду.

Эпоха беспамятства не прошла нам даром. Мы воспитали поколение людей, которые невосприимчивы к культурно-историческому наследию, которые не только догматически мыслят, но и чувствуют, у которых начисто отмер орган, который позволял бы отделить временное от вечного…
– В. Распутин (Эпиграф на переплете журнала Сибирь, 2001, № 5.)

Была ли у нас в Америке «эпоха беспамятсва»? Насколько стоит думать каждый день о вечном, и не только от временном?

Улыбки секретаря и руководителя Юрия Ивановича Баранова меня спокоили, обеспечивая у меня возможность заниматься в хорошем окружении.

ЛЕГКОЕ НАЧАЛО. Так как Юрий Иванович задерживался на встречи, мы с секретарем познакомились, попили чай в соборном зале перед телевизором, и побеседовали про темы учебы, жизни в Иркутске, и надвигающейся стажировки.

Когда напились и наобсуждались, она провела меня в главной зал, где показывается новая выставка в честь столетия рождения важной в обществе и истории города иркутянки, Лидии Ивановы Тамм. Прочитав информацию и рассмотрев фотографии, меня больше всего интересовало, что семья Тамм попала в Сибирь в результат осуждения ее дедушки, И.И. Готовского, которого послали туда «на вечное поселение за участие в Варшавском востании 1863 г.»; только таким несчастливым образом судьба Тамм Комсомолкой, политическым активистом, и заменитой сибирячкой получилась так.

ЗА ДЕЛО. Мы с Юрием Ивановичом стали разговаривать о Союзе и его писателях; затем темы языка вообще и женров литературы возникла.

Среди замечательных цитаций из русской литератры («Февраль» Б. Пастернака, лирика у Е. Есенина), чтобы заиллюстрировать обязательную и мощную точность поэзии, Юрий Иванович разделил слова члена Союза, Горбудов:

Уронил золотую слезу сентябрец…

Кочено, осень –– сюжет фразы, но Юрий Иванович разъяснил, почему это такой яркий пример местного диалекта и народной души. Он также рассказал о собрании писателей Союза прошлого дня: трех новых членов принимали, одому отказали («он хорошо пишет стихи в vers libre, а еще молодой). Местная литература сразу стала интересной темы для меня, которую бозможно будет более подробно изучать.

Для осталных часов работы в неделю он подал мне прочитать книжку про историю Союза и некоторые статьи из разных журналов, изданных Союзом. Пока я читал, я еще познакомился с А.К. Лаптевым, писателем фантастики и иногда об Америке. По словам его и Юрия Ивановича, и по своим впечатлениям, он будет хорошим источником хороших идей для стажировки.

ЧТО ДЕЛАТЬ? Больше узнав о Союзе, Доме литераторов, и том, какова будет моя роль там, и подробнее подумав об этом дома, я придумал список возможных занятий для остатки стажировки:

• инвервю с участниками Союза и занимающимися в Доме литераторов
• какой-то тур или исследование «литературных» аспектов города самого с Ю.И.; развитие проекта про местную литература, может, в качестве рекламы
• визит к издательству журналов Союза; административные занятие в Доме литераторов
• строиство интернетной сети или рекламы для Дома
• оказ помощи на мероприятиях в Доме
• перевод литературы или концултирование с Лаптевым на темы Америки
• какая-то еженедельная встреча или обсуждение с Ю.И. о нашей работы в Доме

Надеясь на лучшее, я начинаю семестр стажером иркутского «Дома литераторов», новый дом (в стертом, очень красивом здании) Иркутского союза писателей.

Я лишен определенной идеи о своих желаниях, о том, какую выгоду мне бы хотелось извлечь из часов работы больше 80. Так получилось, что первому вопросу руководителя стажировки ко мне, «Что с тобой будем делать?!», готовленного ответа нет. Все-таки я сформулировал следующий список личных целей для семестра.

1. Продолжать РАЗВИТИЕ ЯЗЫКА, особенно улучшать свою устную речь, и если возможность будет, получить опыт переводчиком.
2. ОБЩАТСЯ С ПИСАТЕЛЯМИ и узнать как можно больше про их творческой процессе. Оценить себя в качестве будущего писателя или художника.
3. Больше узнать о СФЕРЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА и функционировании такого художественного общества.
4. ИЗУЧАТЬ РАЙОН, его историю, язык, современную культурную и гражданскую жизнь.